Недавно мне попалась статья, которая мне очень понравилась. В ней рассказывается про страх к смене профессии и рекомендации, как с этим страхом бороться. Саму статью я приведу ниже, в целом она очень положительная и дает почву для целого пласта мыслей по поводу того, кто чем занимается в профессиональной жизни. Но перед этим, я напишу свои несколько мыслей по поводу одной мысли автора, которая тронула меня больше всего.
Мысль касается того, как мы можем понять, нравиться ли нам наша профессия и то дело, которым мы занимаемся в своей жизни, или нет? А понять это мы можем, по нашему самочувствию и реакции на звуки будильника утром в рабочее время. Как мы на него реагируем? Хотим спрятаться под одеяло, чтобы еще хоть на 10 минут оттянуть момент просыпания и погружения в рабочее утро? Или нас окутывает еще такой сонный, но позитив с мыслью о том, что работа ждет нас, а вместе с ней ждут новые достижения, открытия, встречи, идеи? Кажутся ли нам непреодолимыми трудности, про которые мы помнили вчера? Или с самого утра нам все трудности представляются всего лишь препятствиями, с которыми мы на утреннем позитиве будет с уверенностью справляться?
Какое настроение сопровождает нас в рабочее утро? Мы с ужасом ждем понедельника, и считаем дни до пятницы? Или мы с радостью бросаемся в поток работы, напрочь позабыв в первые же минуты про выходные дни?
Вот тут сформировалась для меня окончательно мысль, что утренний будильник лучше всего расскажет нам про наше профессиональное самочувствие. Если утро сразу заполоняют мысли про планы, встречи, перечень задач, которые надо не забыть сделать, вопросы, которые надо поставить, ответы, которые надо найти, если даже не возникает мыслей о том, что я не хочу идти на работу, что она надоела, что она скучна, и мы всего лишь просиживаем на ней время, значит в нашем профессиональном плане у нас все в полном порядке.
А вот если все наоборот? Если мысль о встрече с начальником вгоняет в дрожь? Вопрос, который уже несколько дней ждет ответа, все еще откладывается в решении, потому что мы просто оттягиваем время, чтобы его решить? Если после окончания трудового дня мы не с радостью вспоминаем своей день, радуясь его удачам, негодуя тому, что не получилось, и строя планы, как это получиться завтра? Если мы убегаем с работы, понимая, с какими усилиями придется на нее вернуться завтра? Если от мысли, что вот так мы будем работать еще лет 20, нам вдруг становиться очень тоскливо? Вот тут и пора задуматься, а ту ли мы профессию выбрали? А может стоит задуматься о том, чтобы её сменить? Ведь жизнь у нас одна, и как-то не приятно осознавать, что нелюбимое дело будет сопровождать нас до самой пенсии. Ведь обязательно можно что-то изменить, пойти на курсы, поискать работу для души. Можно сделать эту работу своим хобби, постепенно меняя ориентацию с хобби на основное занятие в жизни. Много есть того, что можно сделать. главное захотеть что-то делать, слушая свое сердце и перезвоны утреннего будильника.
***************************************************************
Не бойся поменять профессию
Анна Аркатова
AdMe.ru и Psychologies предлагают статью-манифест Анны Аркатовой о том, как рано и часто неправильно мы выбираем дело, которым приходится заниматься всю жизнь.
Анастасия Немоляева ушла из актрис в дизайнеры мебели, а без пяти минут кандидат технических наук Сергей Казарновский — в режиссуру, а потом в творческую педагогику. Моя подруга-филолог эмигрировала и стала детской медсестрой. Незаменимой в своем роде.
А дочь Дмитрия Лихачева как-то сказала про отца, что он был таким замечательным, потому что у него в жизни была одна цель, одна работа и одна семья. То есть он не разменивался вообще.
Может быть, я могу взглядом двигать предметы, не говоря про шоу-бизнес, — а я даже не подступалась к этим занятиям. Может такое быть, я вас спрашиваю? Вот.
А время-то идет. И как быть?
Гете ошибался
В 1932 году мир отмечал столетие со дня смерти Гете. Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет написал по этому случаю статью. Называлась она «В поисках Гете». Казалось бы, что говорят о человеке в такой день? А тем более о гении? Как много он достиг и как счастливо человечество, пожинающее плоды трудов его. Ан нет. Ортегу посетила прямо противоположная мысль. А именно — всем хорош великий Гете, да только не тем, чем он в жизни занимался. То есть не тем прославился. «Фауст», конечно, вещь значительная, но откровенно неудачная. Вот минералы, растения, открытое им гинкго билоба, омолаживающее мозг, — все, что занимало гения на начальном этапе, сыграло бы в его жизни куда более счастливую роль, чем литература.
Из чего это видно? Да взять хотя бы лицо — «неприятные складки у рта» почти на всех юношеских портретах! Кстати, большинство своих дней в общем-то позитивный Гете провел, как известно, в дурном расположении духа. А это — первый признак поражения. Дальше. Личной жизни никакой — либо он сам бежит от женщин, либо женщины от него. Бегство (от судьбы, не иначе!), в принципе, основа биографии Гете. То в Веймар он бежит, то из Веймара. Это во-вторых. «Фауста» своего, где все тоже скитаются, пишет бог знает сколько — самому противно. Короче говоря, «то, что было его судьбой, выродилось в дарование», заключает Ортега-и-Гассет, имея в виду ботанику, — и оставляет читателя в полном недоумении.
Налицо полнейшая неудовлетворенность исключительного человека собственным сценарием. Как говаривала героиня Ахеджаковой: «Ну, знаете, уж если в Моссовете...» В смысле, если уж гений облажался — как нам, простым смертным, распознать в себе истинное призвание и не ошибиться? Иными словами, что есть наша подлинная жизнь, если это не диплом, не карьера и не счет в банке?
Моя однокурсница Иветта, прочитав к экзамену по эстетике «В поисках Гете», прорыдала полночи. Она, как, впрочем, каждый второй на нашем курсе, берет штурмом уже не первое образование и типа даже радуется свету в конце тоннеля, и тут выясняется, что никакие поиски никаких гарантий не дают! А ведь одна из главных добродетелей по Аристотелю — воплотить свои способности в бесспорную пользу.
А теперь где мы — а где Аристотель...
К сожалению, в нашем сознании резкая перемена профессии совсем еще недавно связывалась либо с безответственностью и легкомыслием, либо с досадным лузерством (лишь в последнем изводе получившим благородную коннотацию в жанре дауншифтинга).
Случай из жизни
Когда я после университета, проработав три года в школе, вдруг по случаю окончила «у стола» курсы косметичек и воцарилась на год в собственном beauty-кабинете, родственники... ну разве что не перестали со мной разговаривать.
Муж вообще так и сказал: женился на девочке с филфака, а разводиться, видимо, придется с парикмахершей.
Между тем я ложилась спать с пародийным нынче лозунгом: скорей бы утро и снова на работу! Ах, как же мне все это нравилось! Ах, как же я царила среди этих присыпок и ароматов! Ах, как же я вертела в голове проклятый вопрос: неужели я рождена для ванночек и массажей, пусть даже на всеобщее благо? Вот именно, кивала интеллигентная общественность, — неужели?
Между тем в угаре своего преображения и несравнимых с учительской зарплатой прибылей я вдруг заметила, что перестаю читать и отчасти даже говорить. А совмещая все это, я перевожу достойное, в принципе, ремесло в разряд халтуры. И оставила я это beauty и пошла себе через пару лет в Литературный институт. И стала тем, кем стала. И не жалею. Но из этого опыта (не считая бесценных правил make up!) я навсегда запомнила тот радостный утренний будильник, который теперь и есть главный эксперт моего профессионального самочувствия.
Это судьба
Судьба — это то, что не выбирают. Пишет философ. Казалось бы, трюизм — и вдруг его неожиданно подтвердила психолог Наталья Колмановская.
«Действительно, в нашей ментальной и, следовательно, педагогической традиции мы свою судьбу, к сожалению, выбираем. То есть вынуждены оперативно принять решение (раз и навсегда!), чем и как заниматься всю последующую жизнь. И это еще не самая большая беда. Самая большая — что выбирать нам предлагается преступно рано. В 16–18 лет, когда психика наша еще не сформировалась для критического отношения не то что к миру, а к себе самому. Грубо говоря, у подростка нет никакой возможности прислушаться к себе и понять — где то, без чего он не просто не сможет жить, а что еще и принесет ему гармонию и признание? (Признание — очень важный момент для психического комфорта).
А, так как безопасность нашей жизни (да и ее продолжительность) объективно все время растет, наше взросление все время отодвигается. Сегодня оно колеблется между 20 и 30 годами. Более того, многие из этого состояния и не выходят. Так что неудивительно, что выбор, сделанный в юности, зачастую оказывается ошибочным.
Впрочем, есть и хорошая новость.
А именно: понимание своей неудачи — уже успех. Перемена курса в этом случае просто необходимый шаг, если мы хотим прожить счастливую жизнь. И тому действительно немало примеров. Но есть одно условие — нужно обязательно повзрослеть. То есть принять на себя ответственность за решение. Иначе мотивом такой прекрасной авантюры опять будет какой-нибудь тренд, авторитет, даже романтика — но не наше личное ощущение судьбы».
Мысль касается того, как мы можем понять, нравиться ли нам наша профессия и то дело, которым мы занимаемся в своей жизни, или нет? А понять это мы можем, по нашему самочувствию и реакции на звуки будильника утром в рабочее время. Как мы на него реагируем? Хотим спрятаться под одеяло, чтобы еще хоть на 10 минут оттянуть момент просыпания и погружения в рабочее утро? Или нас окутывает еще такой сонный, но позитив с мыслью о том, что работа ждет нас, а вместе с ней ждут новые достижения, открытия, встречи, идеи? Кажутся ли нам непреодолимыми трудности, про которые мы помнили вчера? Или с самого утра нам все трудности представляются всего лишь препятствиями, с которыми мы на утреннем позитиве будет с уверенностью справляться?
Какое настроение сопровождает нас в рабочее утро? Мы с ужасом ждем понедельника, и считаем дни до пятницы? Или мы с радостью бросаемся в поток работы, напрочь позабыв в первые же минуты про выходные дни?
Вот тут сформировалась для меня окончательно мысль, что утренний будильник лучше всего расскажет нам про наше профессиональное самочувствие. Если утро сразу заполоняют мысли про планы, встречи, перечень задач, которые надо не забыть сделать, вопросы, которые надо поставить, ответы, которые надо найти, если даже не возникает мыслей о том, что я не хочу идти на работу, что она надоела, что она скучна, и мы всего лишь просиживаем на ней время, значит в нашем профессиональном плане у нас все в полном порядке.
А вот если все наоборот? Если мысль о встрече с начальником вгоняет в дрожь? Вопрос, который уже несколько дней ждет ответа, все еще откладывается в решении, потому что мы просто оттягиваем время, чтобы его решить? Если после окончания трудового дня мы не с радостью вспоминаем своей день, радуясь его удачам, негодуя тому, что не получилось, и строя планы, как это получиться завтра? Если мы убегаем с работы, понимая, с какими усилиями придется на нее вернуться завтра? Если от мысли, что вот так мы будем работать еще лет 20, нам вдруг становиться очень тоскливо? Вот тут и пора задуматься, а ту ли мы профессию выбрали? А может стоит задуматься о том, чтобы её сменить? Ведь жизнь у нас одна, и как-то не приятно осознавать, что нелюбимое дело будет сопровождать нас до самой пенсии. Ведь обязательно можно что-то изменить, пойти на курсы, поискать работу для души. Можно сделать эту работу своим хобби, постепенно меняя ориентацию с хобби на основное занятие в жизни. Много есть того, что можно сделать. главное захотеть что-то делать, слушая свое сердце и перезвоны утреннего будильника.
***************************************************************
Не бойся поменять профессию
Анна Аркатова
AdMe.ru и Psychologies предлагают статью-манифест Анны Аркатовой о том, как рано и часто неправильно мы выбираем дело, которым приходится заниматься всю жизнь.
Анастасия Немоляева ушла из актрис в дизайнеры мебели, а без пяти минут кандидат технических наук Сергей Казарновский — в режиссуру, а потом в творческую педагогику. Моя подруга-филолог эмигрировала и стала детской медсестрой. Незаменимой в своем роде.
А дочь Дмитрия Лихачева как-то сказала про отца, что он был таким замечательным, потому что у него в жизни была одна цель, одна работа и одна семья. То есть он не разменивался вообще.
Может быть, я могу взглядом двигать предметы, не говоря про шоу-бизнес, — а я даже не подступалась к этим занятиям. Может такое быть, я вас спрашиваю? Вот.
А время-то идет. И как быть?
Гете ошибался
В 1932 году мир отмечал столетие со дня смерти Гете. Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет написал по этому случаю статью. Называлась она «В поисках Гете». Казалось бы, что говорят о человеке в такой день? А тем более о гении? Как много он достиг и как счастливо человечество, пожинающее плоды трудов его. Ан нет. Ортегу посетила прямо противоположная мысль. А именно — всем хорош великий Гете, да только не тем, чем он в жизни занимался. То есть не тем прославился. «Фауст», конечно, вещь значительная, но откровенно неудачная. Вот минералы, растения, открытое им гинкго билоба, омолаживающее мозг, — все, что занимало гения на начальном этапе, сыграло бы в его жизни куда более счастливую роль, чем литература.
Из чего это видно? Да взять хотя бы лицо — «неприятные складки у рта» почти на всех юношеских портретах! Кстати, большинство своих дней в общем-то позитивный Гете провел, как известно, в дурном расположении духа. А это — первый признак поражения. Дальше. Личной жизни никакой — либо он сам бежит от женщин, либо женщины от него. Бегство (от судьбы, не иначе!), в принципе, основа биографии Гете. То в Веймар он бежит, то из Веймара. Это во-вторых. «Фауста» своего, где все тоже скитаются, пишет бог знает сколько — самому противно. Короче говоря, «то, что было его судьбой, выродилось в дарование», заключает Ортега-и-Гассет, имея в виду ботанику, — и оставляет читателя в полном недоумении.
Налицо полнейшая неудовлетворенность исключительного человека собственным сценарием. Как говаривала героиня Ахеджаковой: «Ну, знаете, уж если в Моссовете...» В смысле, если уж гений облажался — как нам, простым смертным, распознать в себе истинное призвание и не ошибиться? Иными словами, что есть наша подлинная жизнь, если это не диплом, не карьера и не счет в банке?
Моя однокурсница Иветта, прочитав к экзамену по эстетике «В поисках Гете», прорыдала полночи. Она, как, впрочем, каждый второй на нашем курсе, берет штурмом уже не первое образование и типа даже радуется свету в конце тоннеля, и тут выясняется, что никакие поиски никаких гарантий не дают! А ведь одна из главных добродетелей по Аристотелю — воплотить свои способности в бесспорную пользу.
А теперь где мы — а где Аристотель...
К сожалению, в нашем сознании резкая перемена профессии совсем еще недавно связывалась либо с безответственностью и легкомыслием, либо с досадным лузерством (лишь в последнем изводе получившим благородную коннотацию в жанре дауншифтинга).
Случай из жизни
Когда я после университета, проработав три года в школе, вдруг по случаю окончила «у стола» курсы косметичек и воцарилась на год в собственном beauty-кабинете, родственники... ну разве что не перестали со мной разговаривать.
Муж вообще так и сказал: женился на девочке с филфака, а разводиться, видимо, придется с парикмахершей.
Между тем я ложилась спать с пародийным нынче лозунгом: скорей бы утро и снова на работу! Ах, как же мне все это нравилось! Ах, как же я царила среди этих присыпок и ароматов! Ах, как же я вертела в голове проклятый вопрос: неужели я рождена для ванночек и массажей, пусть даже на всеобщее благо? Вот именно, кивала интеллигентная общественность, — неужели?
Между тем в угаре своего преображения и несравнимых с учительской зарплатой прибылей я вдруг заметила, что перестаю читать и отчасти даже говорить. А совмещая все это, я перевожу достойное, в принципе, ремесло в разряд халтуры. И оставила я это beauty и пошла себе через пару лет в Литературный институт. И стала тем, кем стала. И не жалею. Но из этого опыта (не считая бесценных правил make up!) я навсегда запомнила тот радостный утренний будильник, который теперь и есть главный эксперт моего профессионального самочувствия.
Это судьба
Судьба — это то, что не выбирают. Пишет философ. Казалось бы, трюизм — и вдруг его неожиданно подтвердила психолог Наталья Колмановская.
«Действительно, в нашей ментальной и, следовательно, педагогической традиции мы свою судьбу, к сожалению, выбираем. То есть вынуждены оперативно принять решение (раз и навсегда!), чем и как заниматься всю последующую жизнь. И это еще не самая большая беда. Самая большая — что выбирать нам предлагается преступно рано. В 16–18 лет, когда психика наша еще не сформировалась для критического отношения не то что к миру, а к себе самому. Грубо говоря, у подростка нет никакой возможности прислушаться к себе и понять — где то, без чего он не просто не сможет жить, а что еще и принесет ему гармонию и признание? (Признание — очень важный момент для психического комфорта).
А, так как безопасность нашей жизни (да и ее продолжительность) объективно все время растет, наше взросление все время отодвигается. Сегодня оно колеблется между 20 и 30 годами. Более того, многие из этого состояния и не выходят. Так что неудивительно, что выбор, сделанный в юности, зачастую оказывается ошибочным.
Впрочем, есть и хорошая новость.
А именно: понимание своей неудачи — уже успех. Перемена курса в этом случае просто необходимый шаг, если мы хотим прожить счастливую жизнь. И тому действительно немало примеров. Но есть одно условие — нужно обязательно повзрослеть. То есть принять на себя ответственность за решение. Иначе мотивом такой прекрасной авантюры опять будет какой-нибудь тренд, авторитет, даже романтика — но не наше личное ощущение судьбы».
Комментариев нет:
Отправить комментарий